Интересненькие вещи встречаются в старых архивах
------------------------------------------------------------------------
Она приходит вечером.
Поэтому я работаю допоздна - выгоняю в 2000 второго [подчиненного?], гашу верхний свет и
включаю настольную лампу. Пальцы продолжают нащелкивать команды, это старая привычка,
добиваться при нажатии на клавиш устойчивого щелчка.
Она приходит вечером, ближе к полуночи. Тонкая фиолетовая вспышка, как мерцание фотоблица,
легкий шорох за спиной. Моя прекрасная галлюцинация. Я не спрашиваю ее имени. Она не
спрашивает моего, оно отпечатано на спине рубашки.
Она приходит вечером, ближе к полуночи, осторожно опускается в "гостевое" кожаное кресло.
Пальцы вращают верньер усилителя - музыка тихо угасает в шипении системы вентиляции. Теперь
можно поговорить.
Говорит всегда она. Холодное лицо, строгие глаза - в них сияет россыпь изумрудно зеленых
индикаторов контрольной панели. Кроваво-красные губы. Безупречная белизна улыбки.
Я не понимаю ни единого ее слова. Неизвестный язык. Чуждая интонация. Завораживающий ритм.
Что-то знакомое, но забытое, забытое... Давным давно забытое.
Остается только одно:
Слушать. Смотреть ей в глаза, позволить раствориться в этой бездонной глубине. И слышать.
Пальцы впиваются в мягкий пластик подлокотника, ногти оставляют на искуственной коже глубокие
царапины. Надо слушать, надо услышать.
Она всегда уходит одна. Ровно в полночь. Целых три минуты я слышу ее шаги - резкие щелчки
каблуков о безукоризненно натертый паркет. Три минуты - пока не сомкнутся створки лифта.
Она всегда уходит одна - можно продолжать работать. Отчеты. Доклады. Таблицы. Пальцы
механически выщелкивают букву за буквой. Цифру за цифрой. Монотонная, рутинная работа
- сильнодействующее лекарство от излишних эмоций.
Сильнодействующее. Как смертельный яд. Работа и Долг.
Но все-равно, когда-нибудь, я пойду за ней.